Проведи вечер с Ксавье Доланом!



Вечером 1 и 2 июля на телеканале «Кинопоказ» пройдут две последние из вышедших в прокат картин 27-летнего канадского режиссёра, любимца Каннского кинофестиваля и просто одного из значимых режиссёров современного кинематографа Ксавье Долана – «Том на ферме» и «Мамочка».

«Том на ферме», 1 июля в 20:00

Высветленный блондин по имени Том, копирайтер в красивой кожаной куртке, едет на ферму своего скоропостижно скончавшегося в 25 лет любовника. На ферме – мать и брат покойного. Мать – незамутнённая душа, заливается звонким смехом при разговорах (лживых) о гетеросексуальности сына и не понимает ничего из того, что происходит вокруг. Брат – средних лет садист по имени Франсис, отлично, что происходит, понимает и разыгрывает с Томом игру то ли в кошки-мышки, то ли в театр жестокости прямиком по Антонену Арто.

К театру в этом психотриллере отсылает единство действия, времени и, конечно же, места – ферма, с которой Тому то и дело что-то мешает уехать: то тиран Франсис, то собственное подсознательное желание этому тирану подчиниться. Судя по воспоминаниям Тома об их с братом Франсиса сексуальной жизни, жестокость его привлекала и раньше. А судя по изуродованному гомосексуалу, работающему на местной заправке, у Франсиса тоже был опыт подобного ролевого общения. Так они и будут выяснять отношения на кукурузных полях, танцевать вальс в гараже и измываться друг над другом и в некоем метафорическом смысле разыграют перед зрителем прообраз любых близких отношений – как с возлюбленным, так и с самим собой.





«Мамочка», 2 июля в 20:00

Последний из показанных в России (осенняя премьера новой картины, получившей приз в Каннах, «Это всего лишь конец света» пока только близится) фильмов Ксавье Долана – некая вариация на тему модных в последнее время антиутопий. Правда в новом канадском мире будущего по Долану нет засух и роботов, но есть закон, по которому система помещения подростков в психиатрические клиники существенно облегчена.

Главные герои – вульгарная бывшая переводчица, а ныне уборщица Диана и её 15-летний сын Стив. Они оба крикливы, не слишком воспитаны и до невозможности экспрессивны. Им сложно жить не только друг с другом, но и со всем остальным светом, сложно соблюдать общепризнанные правила, сложно даже придумывать правила собственные лишь для себя.



Если в первом фильме Долана «Я убил свою маму» мать и сын хотя бы старались дипломатически решать свои проблемы, здесь всё иначе. Но там и очевидные проблемы были иными: на первый план всё равно выходила гомосексуальность юноши, и конфликт оттого казался более решаемым (например, через очевидный выход – мама перестанет бороться с природой сына). Здесь же конфликт, с одной стороны, звучит более громко (в самом прямом смысле этого слова), но, с другой, кажется менее причинным (им обоим просто тяжело в этом мире). А оттого и сам конфликт, и в итоге фильм обрастает неприятными экзистенциальными оттенками – типа невозможности выхода из ситуации. У Дианы есть мнимый выбор – поместить или нет Стива в клинику, но от существования у неё сына, от своего существования с вечным перед ним чувством вины она не избавится. Как не избавится и от невозможных мечт об идеальном будущем.

В итоге, кажется, что взрослеющий Долан решил пойти по проторенному в кино пути экзистенциальных кризисов. Но при том продолжил вкладывать в их воплощения очень много себя. Отчего его фильмы стало сложнее смотреть, но ещё невозможнее оторваться.
Алина Кузьо