Беннетт Миллер



Беннетт Миллер начал свой путь в большом кинематографе в солидном возрасте: ему было под сорок, когда он снял свой первый художественный фильм “Капоте” в 2005 году. Однако это было попадание в самое яблочко — режиссер обрел в одночасье славу, популярность, известность, его актеры получили все мыслимые награды, лента стала культовой.
 
Такой успех, впрочем, объяснялся не удачей — Беннет Миллер долго шел к заветной мечте быть режиссером, которую он лелеял с 12 лет.
 
Круиз
 
Миллер не был самоучкой в прямом смысле слова. Он научился держать камеру, будучи подростком, а после колледжа, в котором вел еженедельные телепередачи, учился монтировать, снимать, писать сценарии и даже выставлять звук, поступил в школу искусств Tisch Нью-Йоркского университета.
 
Я был в школе искусств максимум полтора года. И я бросил ее, потому что я всегда был плохим студентом. Я ненавидел учебу. Я думаю, что Вуди Аллен тоже бросил университет, кстати…
 
Однако дальше нескольких семестров дело не двинулось. Он всегда был немножко хулиганом, немножко выскочкой и не любил глупых, как ему тогда казалось, правил, когда можно было обойтись и без них. Свою юность и молодость Миллер описывает как сплошную борьбу. Живя в Нью-Йорке, меняя работу за работой, он надеялся без особых на то оснований заниматься любимым делом. К концу третьего десятка он понял, что, пожалуй, не стоит забивать голову пустыми мечтами — и если у него не выходит снимать, то и не надо.
 
Именно этот момент он ощутил как обретение свободы, а за ней и сюжета для своего первого документального фильма “Круиз”. Он работал в социальной службе, которая помогала бездомным Манхэттена, и там встретил Тима Левича, полубомжа - полугида по Нью-Йорку.
 
“Круиз” родился как документальная запись с ручной камеры прогулок Левича по городу, на автобусе и пешком, и стал своего рода признанием в любви Беннетта Миллера тому Нью-Йорку, который мало кто видит вне открыток и главных авеню. Тим Левич, философ и оригинальный знаток города, наговаривает все, что приходит ему в голову — от этого создается впечатление, что говорит сам город. Без цензуры, без монтажа и купюр.
 
Миллеру каким-то образом, случайно — по его собственному признанию, удалось захватить сущность человеческой толпы, во всех ее невыносимых, сверкающих остроумием формах. Это прогулка по городу отличает от любой из тех, которые вы  когда-либо совершали (Austin Chronicle)
 

Даже если у вас нет никакого интереса в документальном кино или в истории Нью-Йорка, “Круиз” для вас преодолеет все границы искусства, чтобы стать чем-то уникальным и оригинальным (Chicago Tribune).
 
“Круиз” был настоящим независимым проектом. Весь фильм обошелся Миллеру в пару тысяч долларов, снимал он на цифровую камеру. Это потом, когда проект обрел осязаемые черты, и Миллер решил представить его публике, ему пришлось потратиться на звук, перевод картинки на пленку и постпродакшн. И все равно Беннетт не вышел за пределы 100 000 долларов, что в мире кино считается просто грошами. Эти деньги стоили того, чтобы их потратить — Беннетт обрел уверенность в себе и понимание, что ему все же нужно дальше заниматься режиссурой. Критики наперебой хвалили документальную ленту, студии готовы были заключить с уже немолодым режиссером контракты.
 
Капоте
 
Но после успеха “Круиза” Беннетт Миллер надолго удалился с горизонта большого кино. Это можно было бы расценить как дезертирство, однако он почти семь лет подвизался на ниве коммерческой рекламы, чтобы отточить мастерство, набраться опыта и достичь того, чего его коллеги достигали, снимая многочисленные фильмы, отправляющиеся сразу на DVD или же в помойное ведро…
 
Ну, моей целью было создавать очень специальные фильмы. Нельзя просто щелкать их как семечки. Я закончил “Круиз” , передо мной было множество возможностей. Я нанял агента. И начал читать сценарии, и еще получил возможность снимать рекламу для телевидения. Последняя работа никогда не была работой мечты, однако же оставляла мне возможность расти в своем мастерстве. Мне нужно было это, я ведь бросил университет и никогда так и не доучился.


 
Говоря языком спорта, Миллер предпочел тренироваться на более выгодных позициях и не прогадал. Работа на коммерческую рекламу оставляла большой задел для творчества, которому он посвящал свободное время.
 
Реклама — прекрасный способ получить опыт в кино, и я снял сотни и сотни роликов.
 
В начале 2000-х ему приходит в голову вместе со своим давним другом Даном Фаттерманом и однокашником по школе искусств Тиш в Нью-Йоркском Университете, Филипом Сеймуром Хоффманом, экранизировать сценарий Фаттермана про одного из самых скандальных и самых неоднозначных американских прозаиков 1950-60-х годов — Трумана Капоте.
 
Дэн и я работали уже вместе над парой вещей, однако Дэнни всегда был больше погружен в театр. Однако у нас была отличная программа в колледже Мамаронек, сначала на местном телевидении, потом мы делали видео на локальном кабельном канале города.
 
Середина 1950-х годов в США — время интересное во всех отношениях: время начала новой экономической политики, гражданских свобод и надежд. Общество восстановилось после войны и готовится к рождению новой философии — хиппи и яппи. Не последнюю роль в этом бурлении играл Труман Капоте, журналист «New Yorker», лидер новой литературной волны, сноб, циник, лжец и нарцисс.
 
По сценарию Дэна Фаттермана, однажды утром в руки Труману Капоте попадает заметка о хладнокровном убийстве в Канзасе. Из этого факта он намерен сделать сенсационную историю (она известна читателям под названием “Cold Blood”), и потому отправляется в Канзас на встречу со свидетелями, убийцами и следователями. Капоте уже готов с помощью самых что ни на есть острых слов, художественных преувеличений и небольшой лжи создать шедевр, который пощекочет нервы «высшего общества». Но легкое расследование затягивается на годы, дружба с осужденными за убийство лишает Капоте внешнего лоска светского льва, погружая в депрессию, воспоминания и тоску…
 
Я думаю, что Капоте был одинок, и мне кажется, что он так никогда и не смог смириться с этой проблемой. Не преуменьшая значения его творчества, не сводя его карьеру к банальщине,  я все же думаю, что есть за всем этим своего рода элемент невроза, некой незащищенности. Это в нем проявилось очень рано, и он так и не смог преодолеть себя, найти выход. Никакой успех, никакая слава не смогли затмить это чувство покинутости, оставленности, которое он нес в себе. Для меня интересно то, что такая открытая, такая яркая и притягивающая к себе фигура так и не смогла на самом деле высказать это.
 
Перевоплощение Филипа Сеймура Хоффмана пугает: на экране возникает до крайности неприятный лысеющий человек. Его голос пробирает до костей: монотонный, скрипучий, высокий. Его смех также неестественен, как и его слезы и истерики. Цепкий немигающий взгляд из-под очков выдает неприкрытый интерес, но только к готовящейся сенсации. Сам Хоффман говорил, что ему требовалось очень много времени и сил, чтобы стать Труманом Капоте. Они репетировали до упаду, снимали сцену дубль за дублем — иногда на одном эпизоде останавливаясь на весь день.
 
Я понимал, что это будет круто, но я до сих пор соглашаюсь на роли, крича и сопротивляясь. Играть Капоте требовало большой концентрации. Я готовился 4,5 месяца. Читал и слушал его голос, смотрел выступления с ним по телевидению. Иногда быть актером означает быть детективом, раскапывающим детали и факты о своем герое, которые бы позволили ему раскрыть характер. Роль Капоте потребовала от меня разбалансированности, и это сказалось не очень хорошо на моем здоровье. Еще это была довольно сложная технически партия. Потому что мне пришлось физически измениться: жесты, мимика, походка, осанка. Мое тело к этому не привыкло. И мне пришлось сильно менять голос — а мои связки к этом также не были приспособлены. Мне приходилось оставаться в роли целый день (Филип Сеймур Хоффман)
 
Впрочем, по мере развития сюжета к неприязни, который вызывает в зрителях Капоте, примешивается жалость и режиссерское ощущение от Трумана, его одиночества и его оставленности: так убедительно передает на экране Филип Хоффман муки творчества и совести пока еще способного сочувствовать чужому горю писателя…
 
Миллер и Фаттерман рассказывают свою историю на чистом, незамутненном языке кинематографа, вытаскивая неоднозначность на самый верх. Их история не идет вразрез с прекрасным фильмом Ричарда Брукса 1967 года “Холодная кровь”. У них это рассказ соучастника преступления, который живет ради того, чтобы рассказать о преступлении… (Philadelphia Inquirer)
 
Биографическая картина новичка Беннетта Миллера сразу же после выхода на экраны была поставлена в ряд с выдающимися биопиками (Мартина Скорсезе, Оливера Стоуна и других маститых режиссеров). А филигранная игра Филипа Сеймура Хоффмана позволила фильму выйти далеко за пределы истории отдельно взятой личности — за это он был награжден своим единственным Оскаром.
 
Человек, который изменил все
 
2009 год, когда студия разыскала Миллера, чтобы предложить ему кресло режиссера в долгоиграющем проекте “Moneyball” с Брэдом Питтом в главной роли, был посвящен Беннеттом подготовке к съемкам “Охотника на лис”, картины, которая выйдет много позже.
 
Беннетт Миллер был занят разработкой сценария, отбором актеров (некоторых из них он буквально выращивал для роли, например, Ченнинга Татума), он собирал по крохам материал про одного из одиозных миллиардеров юга, Дюпона, поддерживавших вольную борьбу в 1980-е годы, о котором намеревался снять фильм.


 
Однако же предложение занять место Стивена Содерберга в спортивном биопике, посвященном бейсболу, было довольно заманчивым, хотя и шло вразрез с собственными принципами Миллера: работать только над тем, что интересно с самого начала. Тут во главу угла были положены деньги и необходимость наработать себе репутацию режиссера, чтобы после пойти выбивать финансирование под вожделенного “Охотника”.
 
Документалистика никогда не была пределом моих мечтаний. Это то, что я открыл для себя в процессе и много позже. С тех пор, как я был ребенком, я мечтал создавать истории. С 12 лет я хотел делать художественные фильмы. Но попутно, еще до того, как раскрыть в себе талант документалиста, я открывал темы, которые я хотел бы осветить…
 
Помимо интересного сюжета и хорошего актерского состава, Миллер обнаружил важную для себя связь “Moneyball” с документальным кино. Ведь в этой спортивной драме рассказываются подлинные события. Наконец, американцы просто очень любят спортивные истории, переложенные на язык кинематографа. И американские актеры, эти крепкие духом и кошельком парни, всегда стремятся сыграть хотя бы в одной спортивной драме, поскольку это золотая жила. А «Человек, который изменил все» — как раз из тех фильмов, которые имеют достаточный потенциал, чтобы обеспечить как режиссера, так и исполнителя главной роли золотой статуэткой и всенародной любовью.
 
История Билли Бина (Брэд Питт), бывшего многообещающего бейсболиста, юной звезды, вынужденной бросить Стэнфорд ради спорта и ничего так и не добившегося в нем, преподнесена в виде мощной смеси хорошего спортивного репортажа, фото и видеохроники и спокойного повествования от первого лица. Что в общем и целом весьма характерно для стиля Миллера.
 
Сейчас Билли Бин обычный генеральный менеджер из обычного бейсбольного клуба, который — так уж заведено — вынужден поставлять своих лучших игроков более мощным и богатым американским командам. Все звезды, воспитанные и отобранные Бином, рано или поздно уходят туда, где им могут заплатить больше. Как говорит сам герой, не потому, что они плохие,  а потому что им нравятся, что их ценят… Собственно, вокруг этого и завязывается основной конфликт. По счастливой случайности Билли Бин находит Питера Бранда — молодого экономиста из Йеля, чьи методы статистики и отбора игроков похожи на бред сумасшедшего, но именно в них Бин видит выход для клуба, чьи финансовые возможности столь невелики.
 
В целом, сюжет не блещет какой-либо оригинальностью, за исключением того, что основан на реальных событиях и прототипы персонажей до сих пор делают то, что изображали на экране в течение двух часов Питт, Хилл и заметно постаревший со времен “Капоте” друг Миллера, Филип Сеймур Хоффман.
 
Moneyball является одним из самых лучших и захватывающих фильмов года (Rolling Stone).
 
Питт вжился в роль парня, которому сильно за 40, ужасно невезучего, при этом отчаянно верящего в то, что он делает. Детали его образа продуманы досконально — и несмотря на то, что спортивная драма сама по себе жанр довольно непростой (и очень, очень традиционный, там сложно совершать революции), можно сказать, что в галерею «великих Гэтсби» Брэд Питт внес свою лепту.
 
Порадовал Филип Сеймур Хоффман, который во второй половине 2000-х не так часто баловал своим появлением на экране. Оставаясь на втором плане и мелькая в кадре как «второстепенный персонаж» (лучший в фильме), он, в отличие от элитарного генерального менеджера, насквозь пропитан «духом американской игры», воплощая в себе — от лысины до кончиков дырявых носков — ее непреклонность и косность.
 
Фильмы, в отличие от книг или даже пьесы, создания с “ограниченными способностями”... Вы не можете просто рассказать историю. Если вы не успешны в создании картины, полной деталей и моментов, фильм получится бледной копией того, чем он должен стать...
 
Охотник на лис
 
Фактически сразу по завершению работы над “Человеком, который изменил все”, Беннетт Миллер столкнулся с необходимостью отстаивать свои права на “Охотника на лис”: давление студий было очень сильным. Агент настаивал на том, чтобы Миллер выбирал материал более спокойный и более податливый: на кону были репутация, деньги и имя режиссера. Миллер же на все попытки отговорить его от реализации проекта, которому в 2014 году исполнилось без малого семь лет, реагировал однозначно — он хотел как можно скорее приступить к съемкам.
 
К тому времени Миллер уже объездил полстраны, интервьюируя всех, кто когда-либо сталкивался с героями его будущей ленты. Историю Джона Дюпона, эксцентричного миллиардера и спортивного дилетанта, он услышал в 2006 году, когда один из почитателей его творчества отправил ему конверт с вырезками о Дюпоне. Сюжет потряс воображение Миллера: в нем были и любовь (57-летний любитель спорта, молодой олимпийский чемпион и его старший брат, золотой медалист и тренер, — чем не своеобразный любовный треугольник?), и ревность, и воля к победе, и ненависть, и смерть, — поистине шекспировские страсти.
 
Миллер нащупал масштабную, объясняющую весь американский характер тему в отношениях между этими тремя мужчинами: необычное влияние династического богатства, подавленные амбиции спортсмена из рабочего класса, наконец, материальный успех, сочетающийся с честью и высокой нравственностью (The Telegraph).


 
Актеров для “Охотника на лис” Беннетт тоже нашел загодя: на роль младшего из братьев Шульцев, атлетов, выступающих в вольной борьбе, он выбрал Ченнинга Татума еще тогда, когда увидел его в “Как узнать своих святых”. Ему нужен был неуравновешенный, вспыльчивый, сильный, очень яркий типаж.
 
В исполнении Татума герой разрывается между любовью к старшему брату и ревностью к нему. Он страдает от явной несправедливости, поскольку считает, что обладая большими талантами, он долгое время находится в тени старшего (Марк Руффало). Ревность и спортивная зависть толкают младшего на то, что он принимает приглашение заработать денег и создать лучшую команду на средства филантропа-миллиардера Дюпона. Однако в процессе работы и тренировок оказывается, что Марк был всего лишь приманкой для старшего знаменитого брата — это понимание, а также сложные отношения с Джоном Дюпоном приводит к роковой развязке.
 
На роль Джона Дюпона Беннетт Миллер сознательно пригласил Стива Кэрелла: по убеждению режиссера, тот, кто смешит людей, всегда находится на темной стороне силы. В нем есть нерв, напряжение, скрытое от толпы, которую он веселит, но в минуты одиночества прорывающееся наружу. Кэрелл оказался прекрасным Дюпоном. Он провел несколько месяцев в поисках нужного языка тела, визуализации своего героя, придумал ему жесты и мимику, постарался обнажить все то, что было спрятано от глаз большинства людей, знавших Дюпона лично.
 
“Охотник на лис” — правдивая история, но она доведена до уровня бессмертной, универсальной (Марк Руффало)
 
Полгода тяжелых репетиций и профессиональных тренировок, изменивших внешность всех актеров почти до неузнавания, не прошли даром.
 
Марк Руффало и я прошли через одну мясорубку. Довольно легко потом сойтись, если ты истекаешь кровью бок-о-бок с кем-то (Ченнинг Татум)
 
Критики и зрители аплодировали новой ленте Миллера, которая открывала на сей раз Каннский фестиваль 2014 года. Недавний новичок, который не балует своим творчеством, Беннетт Миллер воссоздал мир борьбы, подавленного гомоэротизма, династических браков и тиранической родительской любви, он вскрыл, что стоит за историей олимпийских побед и большого спорта. Не так, как в “Moneyball”, где разговор шел о статистике и интуиции, а так, как это делал гениальный Мартин Скорсезе в “Бешеном быке”.
 
Стив Кэрелл, Марк Руффало и Ченнинг Татум превосходно играют в мощной и захватывающей криминальной саге Беннета Миллера (Variety).
 
“Охотник” стал безусловным доказательством того, что ни “Капоте”, ни “Человек, который изменил все” не были случайными фаворитами критиков и жюри многих фестивалей. Страсть режиссера к фактам,  умение работать с деталями, въедливое изучение материала прежде, чем создание сценария, — все это делает Миллера самобытным, ни на кого не похожим мастером.
 
Картины Беннетта Миллера обладают еще одной общей чертой: они медлительны ровно настолько, чтобы зритель смог полностью раствориться в рассказе, в истории. Его повествование захватывает надолго, так что спустя долгие годы можно вспомнить эпизод за эпизодом тех немногих шедевров, которые уже снял Беннетт Миллер.